НА ГЛАВНУЮ
 
Личный кабинет
 

Вокруг света на контейнеровозе

Финальный отчет о поездке - на "Нашем Радио" и в журнале
"Афиша-МИР".

А о кругосветном путешествии на самолете читайте подробнее
в этом разделе...

АПРЕЛЬ / МАЙ / ИЮНЬ    КРУГОСВЕТНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЗАВЕРШЕНО!

Подробнее о МАРШРУТЕ         Отзывы о проекте         Фотогалерея

30 апреля 2005
17-й день
Норфолк - Саванна.

Воздух уже теплый и влажный, звезды уже россыпью.

Летающие рыбки появились. Второй помощник вспомнил - когда первый раз ходил в южные воды, все думал, - во-какие птички маленькие, нырки храбрые, и так далеко от берега…а оказались рыбы.

Пароход белый пассажирский норвежский прошел слева на горизонте – первый раз за время моего рейса. Охотники на марлинов попадаются маленькими флотилиями. Всюду жизнь. А капитан наш сходит завтра на берег, и старший помощник станет капитаном. Для него важный день. Все-бы хорошо, но вот старпом новый будет румын…

29 апреля 2005
ночь 16-го дня
Норфолк, штат Вирджиния.

Назад | Вперед

В Нью-Йорке к нам присоединились новые пассажиры, два друга-американца, один из которых бережно нес по трапу деревянный полированный ящик, в каких обычно перевозят дорогие астрономические и навигационные инструменты. У друзей королевские имена Чарльз и Ричард.

Норфлок встретил нас серыми авианосцами на фоне свинцового неба. Номер 75 – Гарри Трумэн, номер 71 – Франклин Делано Рузвельт. За полдня они могут навести порядок в Средиземном море и потребляют, по словам лоцмана, по десять тысяч яиц каждое утро. Здесь же – несколько эсминцев, крейсер, две подлодки, заправщики и лихтеровоз, купленный в СССР по бросовой цене. Вдалеке – огни города, где сегодня ночью военные моряки опять будут драться с военными летчиками, - две базы рядом. А сам город далеко. «Опять в Ебанях стоим», - грустит Второй помощник, у которого вахта на мостике.

Стоянка короткая и ночная, а радио – отличное, особенно на 89,5 FM. Ближе к полуночи капитан с припасенной бутылкой белого вина ведет меня сквозь темный камбуз в кладовые своего парохода. Мы ищем сыр, к которому давно пристрастились. Кладовые похожи на средней руки супермаркет. В одной из морозильных камер за стальной дверью находим нужный сорт и расправляемся с ним под несколько правдивых историй из жизни питерских буксиров и легендарного крейсера «Киров».

P.S. Рассказ капитана о службе на питерском вспомогательном флоте.

Когда я работал во вспомогательном флоте, персонажи у меня были – картины маслом писать…Мой сменщик – матрос Валера - только освободился, отсидев восемь лет на строгом режиме. Колотый, только что по-турецки не сидел, поступив в эту организацию, купил себе сходу фуражку морскую, краба капитанского, тельняшка - торчала всегда, а развлечение было - с получки нож в руку и на набережную людей гонять. Я в это время на буксире работал – так называемый отряд вспомогательных судов – базировался на Набережной Красного Флота: белые ночи, гулянки, женские общежития напротив… Получка получалась два раза в месяц, но к утру ее уже не было... Поэтому электрик Коля с соседнего буксира, по кличке Борода, никак не мог себе купить в течение трех месяцев трусы и майку. Он грозился, что прибьет эту получку гвоздями к переборке, чтоб хотя бы до утра сохранить - и трусы с майкой купить-таки. Но вот проработал я там три месяца, а план Колин так и не был реализован. По-своему это были очень интересные и обаятельные люди. Иммануила Канта там никто не употреблял, а вот жизненная мудрость присутствовала определенная, и кадры были – исключительные. Старпом у меня был – седой интеллигентный человек с еврейской фамилией, но, как понимаю, очень иногда выпивающий…Как-то однажды он стоял на вахте как раз после получки. Чего-то они там выпили, ну и упал он в каюте так, что уперся головой, - дверь не открыть, а в щелку было видно, что кровь течет, - поранился…Трагедия была. А до этого он работал на рыболовецком флоте, говорил мне – когда устанете от жизни, тоже перейдете на рыболовецкий.

Пьяницы, конечно, все были - однозначно. Был вот такой случай: экипаж у нас – капитан и вахтенные помощники, они же – сменные капитаны. Досталась как-то раз серьезная работа по буксировке торпедного катера в ночную разводку между мостами. На торпедном катере была канистра спирта – не знаю, как мои ее учуяли, - катер достаточно далеко стоял … А всем нужно было домой. На торпедном катере был старшина, два матроса и подобные нашим офицеры, которым тоже нужно было домой. Командир временный торпедного катера, назначенный только на ремонт, тоже оказался ленинградцем, - и ему домой. Короче говоря, когда взяли этот катер на буксир, капитан дошел до первой набережной и сказал помощнику:

 - Ну ты все знаешь, катер - на веревке сзади, через мосты ты ходил, течения все помнишь..
 - Знаю, конечно, да.
 - Значит, сейчас к набережной толкнешься, я соскочу, а ты катер доведешь и поставишь на место, куда положено.  - Есть ! Все нормально ! – отвечает вахтенный помощник.

Капитан исчез, буксир с катером прошел один мост, теперь уже вахтенный помощник вызывает боцмана и говорит:
 - Коля, у меня там дома – просто засада, домой надо!! Я самое сложное место прошел. Тебе осталось два моста, свет зеленый, торпедный катер на коротком буксире, щас потихонечку-потихонечку подойдешь к дебаркадеру, только коснешься - я соскочу, а ты дальше пойдешь. Нормально?
 - Нормально все ! – отвечает боцман.

Утром, когда мы пришли на вахту, буксир с торпедным катером стоял на якоре посреди Невы перед мостом Лейтенанта Шмидта, ниже по течению. Вахта, которая меняться приехала, - вся в изумлении: никого нет, на буксире мертво все, свистели-кричали – никого. Завели РВ-52, поехали туда: пустая канистра, заблеванные палубы торпедного катера и буксира, и два экипажа - в мертвом состоянии. Но, главное, буксир на якоре и катер - по течению, за ним вытянувшись. То есть ребята до места дошли, развернулись, а сил пришвартоваться не хватило. А вообще раньше пить на флоте не запрещали. До 67-года пили, сколько влезет. Старпом на собрании мог сказать: «Ребята! Ну пьете Вы, так хоть бутылки пустые из-под спирта в коридор не выставляйте!». Впрочем, флот воспитывал добросовестное отношение к труду, как в песне старой морской пелось: «Все пропьем, но флот не опозорим.»

Такая вот картина: теплоход отходит в рейс из ленинградского порта. Границу закрыли, таможню закрыли, команда дана по местам стоять. А весь экипаж – в дугу. Только старпом бегает – сам чуть выпимши – пытается всех расставить на бак и корму, кто есть – «Ребята! На швартовку!» - одного, второго, третьего. Тут видит, - идет матрос добросовестный, держась за планширь, старпом к нему бегом – задевает его, матрос огрызается: «Ты чего толкаешься?!” А старпом ему радостно:
 - Е-мое, ты еще разговаривать можешь, молодец, ну-ка быстро на руль !!!!

Капитаны тоже были очень колоритные фигуры…

 - Граждане жены, отойдите от причала, а то концом наебнуть может !!!! – это один в рупор кричал, проявлял заботливость. А на причале - жены с детьми-цветами...

28 апреля 2005
15-й день
Нью-Йорк



К шести утра, не сговариваясь, мы с Гансом уже высматривали землю в бинокли. На месте капитана я бы выставлял пассажиров дозорными на мачтах. Подошел бы к ним и сказал с серьезным видом:
 - Господа, минуту внимания. Навигационная обстановка непростая, идем в тумане, лишних глаз и рук нет, пожалуйста, возьмите рации, полезайте на мачту и сообщайте на мостик все, что видите.

Земля появилась скучной полоской Лонг-Айленда по правому борту. Через полчаса - узнаваемый силуэт Манхеттена в дымке, через час – оранжевые паромы Стэйтен-Айленда и, наконец, Статуя Свободы («Их Свободы» – мрачно заметил Ганс).

Пришвартовались мы в виду Бруклинского моста прямо напротив Манхеттена. Собственно, вид из моей каюты был таким впечатляющим, что не было смысла сходить на берег, если бы не жгучее желание позвонить. На трапе встретились с Третьим помощником, который тоже очень спешил в город.

Эта встреча и определила рисунок дня: Нью-Йорк я увидел глазами моряка, у которого денег с гулькин нос, вахта в шесть, а купить надо много чего, в частности:
1. Масло для бензопилы, потому что бензопила – американская, и масло ей лучше родное, не паленое.
2. Какую-нибудь летнюю обувь вроде кроссовок.
3. Игрушку сыну Степке, которому два, и что-нибудь племяннику, которому шесть. И так, чтобы равнозначные были подарки, по размеру и стоимости. И небольшие, потому что с контракта лететь самолетом, а в багаже коробки сомнут и попортят.
4. Пепси-колу, немного, для вкуса.
5. Лампу настольную человеческую, потому что дневного света надоели светильники, сил нет. Недорогую.
6. Зубную щетку с поворачивающейся головкой.
7. Часы наручные, лучше электронные.
8. Машинку для волос, чтобы самому стричься. Если дешевле, чем в парикмахерской.
9. Мини-шоколадки Марс или Твикс.
10. Фотопленку в упаковках по 10 долларов за 5 катушек.
11. Кофе молотый в больших банках.

Третий Помощник торопился, но замирал у каждой бруклинской черемухи, чтобы вспомнить запах, и делал фотографии на мыльницу - мгновенные, слету.

Если Вы думаете, что задача быстро и выгодно купить масло для бензопилы на Бродвее – из разряда невыполнимых, Вы, конечно, правы, но не бывать Вам тогда Третьим Помощником. Масло мы нашли. С юга на север по правой стороне Бродвея, не доходя до Третьей улицы. Третий Помощник присел у витрины и в растерянности крутил в руках фляжку с искомым продуктом, - он не был рад, потому что к тому времени забыл, какое именно масло нужно для этой чертовой бензопилы… «А другое у Вас есть?» На минуту мне захотелось стать Утешителем всех Третьих Помощников. Мы купили то, что у них было, на 1 доллар 95 центов.

На углу Канал-стрит и Лафайетт мы встретили и обняли Ганса, которому было в другую сторону. Ганс как будто не удивился встрече и немного задыхался.

Третий Помощник позвонил жене. «Не разбудил ? Дошли хорошо, покачало немного. А Степка как, шалит ?». Я дал ему свою карточку и подслушивал краем уха, - мне хотелось побыть Телефонистом всех Третьих Помощников, чтобы по всему миру их было хорошо слышно. Но через минуту над нашей телефонной будкой занялся маленький пожар, приехали знаменитые нью-йоркские пожарные с сиренами и звездно-полосатыми флагами WE SUPPORT OUR TROOPS на красных машинах. Прохожие стали аплодировать и фотографироваться, мы скрылись в пиццерии с пластмассовыми вилками. Я знал, что после пиццы Третий Помощник скажет «пора на пароход».

В подземке мы уступили место красивой еврейке с четырьмя детьми, которых она пыталась собрать по вагону. – Аre you sure? You are absolutely sure ? I really appreciate this… И каждый раз, когда на перегоне между станциями мы встречались с ее большими глазами, глаза говорили “are you sure – I thank you very much”.

27 апреля 2005
14-й день
Гавр - Нью-Йорк, Атлантика
22:00 судового времени



На камбузе я смотрю на список портов захода:
 - Представляете, Ганс, через каких-нибудь три недели мы с Вами будем сидеть на белом песке в кругу смуглых таитянок и слушать языческую песню.
Ганс отвечает без подготовки:
 - А в волосах у них будут пластмассовые цветы. Помню, в Норвегии нам пели саамы в народных костюмах, из-под которых джинсы выглядывали…

В тумане мы со старшим помощником таки поймали непонятный океанский запах этих широт. Запах пришел волной и задержался на пару минут, которых нам хватило, чтобы вздохнуть и сразу перекурить это дело.

Ближе к ночи в сгущавшемся тумане поймали сильный удар, - вахтенный матрос предположил, что кита зацепили, а по мнению третьего помощника это была просто волна.

В половине девятого утра примем первого американского лоцмана, а двумя часами раньше в пределах видимости должна появиться земля.

26 апреля 2005
13-й день
Гавр - Нью-Йорк, Атлантика
22:50 судового времени

 - Айсбергов, - спрашиваю, - не было ?
 - Айсберги все выехали, - без паузы шутит Третий помощник.

Хорошее начало дня, самого красивого за этот переход. Ветер 7 баллов Бофорта, давление ухает вниз и вверх в течение одной вахты, волна с характерными мраморными прожилками, солнце и рваные тучки по всему горизонту. Вода, если смотришь на Запад, отливает золотом, - думаю, это здорово подстегивало конкистадоров. Старший помощник говорит, что обычно здесь океан пахнет вкусным и непонятным, но сегодня - нет. Правда, запах этот он запомнил по балтийско-канадской линии, а она ближе к Ньюфаунленду, чем наш курс. И еще в этих краях он видел Северное Сияние, всех пассажиров ради этой картины свистали наверх, - красное свечение, такое же непонятное, как и запах. Но тоже не сегодня.

Ганс строит планы: в Нью-Йорке он сядет в туристический автобус, чтобы объехать Манхеттен за два часа. Я думаю о стейке в Центральном Парке, об индийской острой еде в бумажном пакете, о телефонном автомате и о том, что надо все-таки зайти в наш тренажерный зал.

Атлантику мы прошли быстро, а жаль - очень морской по духу получился переход. Старший помощник уверяет меня, что дальше - не хуже, особенно между Австралией и Сингапуром: острова разные и карта интересная.

После захода солнца меня зовут с мостика, где я жужжу мухой с третьим помощником: телеграмма, т.е. спутниковый мэйл из дома, в русской нечитаемой кодировке. Я уже готов просидеть всю ночь и расшифровать его вручную, как Шампольон - Розеттский камень, отталкиваясь от подписи, но капитан делает это за меня и приносит сложенный вдвое лист с русским текстом. Развернуть страшно, как выглянуть из окопа. Но дома все хорошо, - три строчки, радостные, как звонок из роддома. Знать бы еще, как держит оборону от майских туристов наш "Остров Европа".

25 апреля 2005
ночь 12-го дня
Гавр - Нью-Йорк, Атлантика
23:50 судового времени



За обедом спрашиваю у Ганса Швейка:
 - А что, если женщин вообще больше нет? Вот когда мы видели последнюю - неделю назад или больше? Что если в Бруклине и на Манхеттене - одни моряки, докеры и таможенники? И все ходят по городу, ищут, ищут…

Потом мы идем на бак и смотрим на Запад. Гансу Швейку нравится смотреть вперед на набегающую волну, у него - хороший бинокль, купленный 25 лет назад по случаю байдарочного похода по Скандинавии. А мне больше нравится смотреть назад, на кильватерную струю. На корме видно, как каждая минута дороги становится прошлым. На корме хорошо гадать, что забудется, а что - нет.
По нашей золотой клетке я бы мог ходить с закрытыми глазами. Все уже знакомо, двери открываются только внутрь, на поручнях - крупная морская соль, на камбузе - запах фирменного зеленого салата, который я ненавижу. И, где бы ты ни был, - вибрация Главного, как дрожь пехоты перед атакой, как пульс ребенка и страх парашютиста…
На баке сегодня тихо, циклоны далеко впереди, а стая маленьких черных дельфинов - слева по борту. Ганс видел черепаху, она была большая и перебирала лапами, как все черепахи. Я говорю Гансу, что мы с ним как дети ищем развлечений - все эти прогулки на бак, экскурсии в машинное отделение, дельфины, птицы, черепахи… Ганс отвечает, что право побыть ребенком он заслужил.
Этот замечательный переход через Атлантику близится к концу, первая бутылка Red Label - тоже. Cегодня ночью войдем в зону айсбергов… Шутка. Точнее, правда войдем, и зона эта обозначена на карте, карта лежит на штурманском столе, видел своими глазами, но айсберги наблюдались последний раз в 1956 году. С тех пор в мире сильно потеплело.
Старший электрик Слава в Нью-Йорке сходит на берег и садится на Люфтганзу до Вильнюса. Он худой, рыжий и хочет продать дом в Калининграде - настоящий-немецкий, всего за 10 тысяч долларов, полных 63 квадратных метра. Вместо Славы нам пришлют немолодого румына - кроме шуток - его уже все прозвали молдаванином. А у третьего помощника, оказывается, кличка - Сладкий. У старшего механика - Дед. Он злой и умный дядька, "мля" у него вместо запятой.
В глухой безлунной ночи третий помощник рассказывает мне про расхождение судов. Из рассказа следует, что расхождение - дело трудное, и в общем как повезет. Надо бы право руля и применить циркуляцию, но не все это вовремя делают. На реверс нечего полагаться, тормозиться будешь целую милю, потому что пароход, который жарит 20 узлов - это как автомобиль под 150 на мокрой дороге. Под конец его вахты смотрим толстую глянцевую книжку по морской сигнализации, своего рода морской алфавит - Альфа, Браво, Чарли…Сказать флажками можно все самое важное. Можно попросить бочку пива или сообшить, чем болен член экипажа, - например, если его penis is swollen, то на мачте надо нести Майк, Кило и Фокстрот.
После бесед с капитаном на камбузе чувствую себя распропагандированным революционным матросом. Капитан у нас марксист, объясняет, какие беды от частной собственности. Нет, говорит, естественного права на частную собственность. Последний Папа тоже так думал. У капитана новый джип, капитан катается на лыжах, и мы прикидываем в тетрадке, почем выйдет поездка в Альпы с любимой.
Третий помощник говорит, что день был тяжелым, но через десять минут полагается смена. Экран радара светится зеленым, как в плохом военном боевике. Горят разные кнопки, в темноте мостика угадывается силуэт вахтенного матроса. По ночам мы и в самом деле корабль-призрак.

24 апреля 2005
11 день
Гавр – Нью-Йорк, Атлантика
16:30 судового времени

Сколько эпитетов к слову «ветер» подберет нормальный первокурсник Литературного института ? Свежий, легкий, крепкий, соленый… Все это больше отдает поваренной книгой.

Теперь послушайте, что скажет за ветер нормальный моряк: относительный, переменный, полный, попутный, преобладающий, приземный, продольный, противный, ровный, с раковины, солнечный, с пылью, сухой, расчетный, восходящий орографический, господствующий, дующий навстречу волнам, звездный, истинный, лавинный, шквалистый, стихший, ожидаемый. Все это – конкретные термины, которым найдется место в любом морском словаре, без всякой литературы. А про «приливную лунную волну» и говорить нечего, - такая задушила бы десяток начинающих поэтов.

Сегодня мы с Гансом Швейком работали туристами, - нам показывали машину, т.е. машинное отделение, еngine room. Как полагается туристам, мы фотографировали и громко удивлялись. Двигатель здесь называют «Главным» с большой буквы и с сакральным смыслом. «Это для охлаждения Главного». «Спускаемся к Главному». «Напрямую от Главного». Главный и вправду хорош – железный корейский бог пожирает 90 тонн топлива в день, а одна его свеча - размером с боксера среднего веса. У Главного - три жреца в синих робах и еще два матроса в послушниках.

Старший инженер мимоходом интересуется, как звали дочь Монтесумы. Ему для кроссворда, а мне-то каково! Ну просто котельная у Довлатова. Вчера, кстати, для полноты картины я отдал капитану почитать «Закат Европы» Шпенглера. Он, оказывается, еще не читал Шпенглера.

23 апреля 2005
10 день
Гавр – Нью-Йорк, Атлантика



Поближе к Азорам отпустило, и сегодня возвращаемся на прежний курс. Как я понял, край циклона мы все-таки зацепили.

День практически пляжный, и я мучаю капитана, старшего, второго и третьего помощников вопросами «это что» и «как работает». Отвечают охотно и предупредительно, как журналисту. Капитан признается, что карты, сколько на них ни смотреть, его по-прежнему завораживают. У себя на мостике он разворачивает их с видимым удовольствием. В позах склонившихся над столом офицеров действительно много правды и художественного смысла, - меня, сухопутную крысу– совладельца ООО, все это занимает. Представляю, как не по-детски трогает эта картина немецких бабушек-пассажирок.

На мостике мне объясняют морской смысл простых слов. Например, зыбь (swell). Признаться, я не отличал зыбь от ряби. На самом деле зыбь – это волны, которые несут накопленную в месте зарождения кинетическую энергию и сохраняют заданное в месте зарождения направление, которое часто не совпадает с ветром, и две системы пересекаются. Ветровые волны обозначаются барашками и идут туда, куда дует ветер, а зыбь катит своим маршрутом, скажем, через всю Атлантику в Испанию. При нормальном ветре зыбь всегда сильнее ветровых волн. Ровные и длинные океанские валы, которые сейчас бережно передают наш пароход друг другу – это и есть зыбь, изредка вспыхивающая перекрестными ветровыми барашками. Поэтому мыс Доброй Надежды – трудное место. Там встречаются разнонаправленные зыби двух океанов, и к тому же здорово дует, так что ветровая волна участвует в споре двух зыбей на равных.

В Лондоне я ждал прощального гудка нашего парохода, но не дождался. Оказывается, гудки давно в прошлом, - дают их только в тумане, чтобы занятые во все глаза трудом рыбаки, а также вальяжные яхтсмены, знали, что рядом - большой пароход. Впрочем, в некоторых местах бывшие лоцманы купили дома с видом на порт и играют через колонки гимн флага входящего судна (иногда гимн страны, откуда родом экипаж), - такому энтузиасту нормальный пароход обязательно ответит гудком.

С Гансом Швейком видимся редко. Он открытый и искренний дядька. Говорит, что с пяти лет помнит звук американских бомбардировщиков, а в пятнадцать сам захотел узнать всю правду о войне. На мое дипломатичное замечание, что с Дрезденом союзная авиация перестаралась, он неожиданно ответил, что немцы первыми начали в Ковентри. Я сказал, что мой отец хорошо помнил эвакуацию и дизентерию в поезде. Оказалось, что Ганс – тоже, только бежали в другом направлении. Подростком он бесплатно смотрел кино (брат работал киномехаником), по пять фильмов в день, точнее по одному, но пять раз подряд. С тех пор Ганс к кино охладел, на пенсии делает то, что ему нравится, и очень этому рад. Так живут все европейские пенсионеры, и неважно, проиграли их мамы-папы в последней войне или выиграли. Грустно только за наших.

22 апреля 2005
9 день
Гавр – Нью-Йорк, Атлантика



Через день мы приобретаем по лишнему часу судового времени, - стрелки отводят назад. Старший помощник объявляет об этом по радио (чтобы вовремя спускались на обеды и ужины и, конечно, несли вахту). Дует здорово. На верхней палубе надстройки можно стоять, только держась за ванты, но ветер все равно перебирает мелочь в наглухо закрытых карманах (неожиданное ощущение). Моя попытка пройти с неполной чашкой между надстройкой и контейнерами закончилась тем, что ветер просто выпил весь кофе за долю секунды. Приличные пяти-шестиметровые волны отзываются глухими железными ударами, а для полного счастья можно поймать радугу в снопах брызг. У меня все это хорошо ложится на Rolling Stones, по столу время от времени проезжает стакан воды, следом - томик Льва Гумилева. Снимаю шляпу перед теми, кто ходит здесь под парусами. Погулять на бак меня не пустили, потому что «иногда контейнеры плющит» (это капитан) и «людей в море редко находят» (это третий помощник). Ближе к вечеру всем запретили прогулки даже по палубе. За ужином спрашиваю капитана про волны-убийцы, - говорит, есть такие, и никакой мистики – интерференция, понимаешь. Одну такую поймал первый Queen Mary, другую – грузовое судно, которому на Багамах снесло весь мостик. Дальше рассказывает про крен 36 градусов, и как на канадской линии спали под диванами (ножки дивана не дают по полу кататься). Курс мы слегка скорректировали в сторону Азорских островов, чтобы не встречаться с настоящим циклоном, так что опоздаем в Нью-Йорк часов на десять- двенадцать. На ночь первый раз пристегну стул к полу цепочкой.

21 апреля 2005
8 день
Гавр – Нью-Йорк, Атлантика



Длинные переходы дают возможность отдохнуть от грузовых операций, так что офицеры сменили робы на треники-шорты- шлепанцы (к капитану и тем, кто несет вахту на мостике, это не относится). Скоро откроетcя slop chest menu – cвоего рода ларек duty free. Против своей фамилии мы пишем пожелания, а капитан исполняет их тем же вечером. Ганс пожелал три коробки Хайнекен по 14 долларов 58 центов за коробку, третий помощник – литр Red Label и ящик кока-колы, я же последовал советам обоих, так что холодильник пришлось обвязать веревкой, чтобы дверь не открывалась в свежую погоду.

В середине дня была общая тревога (четыре коротких и один продолжительный), которую я не слышал, т.к. рубился с гитлеровцами в 3D шутер где-то на Omaha Beach. Все мы с жилетами в руках проследовали на muster point. В жилетах у нас красные свистки (каждый чуть-чуть посвистел) и фонарики (каждый чуть-чуть помигал). Швейк помигать не смог, - у него оказалась неисправна лампочка, - рабочий момент… Потом заиграли пожар, и филиппинцы принялись одевать серебристые несгораемые комбинезоны с дыхательными аппаратами. Впрочем, условный огонь только разгорался, и скоро дали сигнал покинуть судно. Экипаж собрался на шлюпочной палубе, где по обоим бортам у нас 30-местные мотоботы с запасом консервов, воды в пластиковых китайских пол-литровых бутылочках и солярки для дизеля. Все залезли в шлюпки, пристегнулись-отстегнулись ремнями и проверили дизель на вперед-назад (тумблер на run, кнопка start, пока не прокашляется и не возьмет обороты, потом кнопка на stop и тумблер на off). Машинист Слава сказал, что в «колониях» спустим мотоботы на воду. Шлюпки закрыты со всех сторон и могут кувыркаться как мыльницы, упаси Бог. Мой дилетантский вопрос, на сколько дней автономного плавания рассчитаны запасы, офицерам не понравился. Как я понял, все больше полагаются на аварийный буй, который передаст на спутник сигнал SOS. И нас спасут.

20 апреля 2005
7 день
Le Havre



Союзная авиация практически ничего оставила не от старого Гавра, весь центр отстроен заново после войны, из недорогого бетона и с мыслью о новой-мирной жизни: авеню Фош шире Елисейских полей (сакура в цвету), в ратуше – огромные окна с тюлевыми занавесками, за которыми логично бы смотрелся мэр-коммунист. Прямые углы, много воздуха, белый галечный пляж, вдоль которого ползут пароходы. Собор – высокий и отдельный, как маяк, с индустриальными интерьерами и отличными витражами прямо по бетону. На скале над городом и портом – старые артиллерийские позиции, расписанные граффити, здание мореходки, вокруг которого пахло свежескошенной травой, и часовня Богоматери Флотской с макетами кораблей. Там же – сахарно-белый монумент в память генерала графа Левефра Деноэтта, погибшего у ирландских берегов в возрасте 50 лет (черным по белому надпись - вдова генерала хочет оградить моряков от опасностей). Вечером перед возвращением на борт я зашел в морской клуб, где встретил старшего помощника и старшего инженера, а также с десяток матросов, бесконечно долго говоривших с родными по телефонным картам Millenium: 60 минут с Азией за 14 долларов США. Бильярд, интернет и выпивка их совершенно не интересовали.

20 апреля 2005
ночь 6-го дня
Le Havre
00:30 cудового времени



Два дня стоянки и один день из них без погрузки – это праздник для экипажа. Старший помощник сиял и был готов обнять человечество, а капитан первый раз за три месяца сошел на берег. Ему, очевидно, не хотелось быть одному, и мы провели вместе весь день, поддерживая длинную и очень русскую беседу о справедливости, естественном праве, судовых регистрах, церкви, Советском Союзе, деньгах, дедушке-академике и папе-питерском рабочем, машинах Мерседес, Поп-Механике Курехина, моряках, марксизме, Соединенных Штатах, эвтаназии, врачах, свободе, возрасте, воздухе, торнадо и снова о справедливости. Когда беседа затихала, он смотрел на девушку-официантку – прямо и коротко, а она делала вид, что занята кассой и полупустым кафе. В Питере его ждет женщина, которую он любит, и дочка, с которой как-то раз они катились по Гавру на велосипедах. И еще он рассказал, как в Роттердаме, пока я тихо сопел в каюте, у них разлилось полторы тонны топлива при заправке, и все бросились его собирать, и ничего не пролили за борт. А если бы пролили, то сразу штраф, суд и, может быть, наручники. Тут я понял, что сошедшая в Гамбурге пассажирка с ее «кораблем-призраком» была не права.

Если бы я точно знал, что в Римско-Католической церкви есть сто священников, похожих на Отца Пола из Tilbury, а на торговом флоте – сто капитанов, похожих на нашего, это примирило бы меня со многим. Но боюсь, их существенно меньше. И жаль, что в Нью-Йорке этот капитан сойдет на берег, а нам пришлют нового.

Филиппинцы наши устали, у них на исходе шестой месяц контракта, они тянут лямку и вряд ли уже запоют. А стюард Киса оказался бирманцем, - он у нас один такой, и с остальными говорит по-английски, - фраз двадцать-тридцать, которые знает. Все остальное он проговаривает про себя.

18 апреля 2005
4-й день
Дюнкерк — Гавр
23:30 cудового времени

Пришли мы сюда в дождь со снегом, а уходим по лунной дорожке в очень ясную ночь. Город так далеко от порта, что насчет увольнительной просили не беспокоиться, и пришлось просидеть весь день в каюте. С видом на кучи угля и нормандские луга, на фоне которых к вечеру (впервые за время путешествия) начал плавиться мозг. Вся надежда на толстую книжку Лотмана по семиотике, на третьей странице которой я всегда впадаю в освежающий сон.

Третий помощник, мой полный тезка, сказал, что экипаж, как правило, не знает, что за груз в контейнерах. Про груз все знают в Лондоне и Сингапуре.

— А сдетонировать может так, что найдут только якорь, в радиусе десяти миль. Хорошо если рожки для автоматов везем, а если динамит? Маркировка-то у опасного груза всегда одинаковая. На Дальнем Востоке было, помните?

Не помню, но знаю про Третьего Помощника, что парень склонен к меланхолии. Еще в первый день он сказал мне: «Добро пожаловать в тюрьму!». Шутник, в общем.

На камбузе у нас висит памятка от карантинных властей Австралии. Я было заинтересовался историей про корабельную вошь, но стюард Киса сегодня так быстро обслуживал, что дочитать не успел. Расскажу попозже. Но успел все прочесть про коричневую крысу. Коричневая крыса отличается от других видов крыс гибким и сильным телом. Она — отличный пловец (может проплыть до десяти морских миль) и хороший производитель (три приплода в год, с каждым — до десяти отвратительных детенышей). Коричневая крыса — не только разносчик опасных болезней, но и истребитель наших запасов. Она может сожрать изрядную долю провианта на судне, а, оказавшись на берегу, наброситься на портовые склады и даже фермерские угодия. В частности, коричневая крыса ест виноград — как гроздьями, так и в виде лозы. Поэтому задача каждого моряка — вовремя провести дератизацию по международным стандартам, и вообще сделать все возможное, чтобы не допустить коричневую крысу в Австралию. Более подробные сведения о коричневой крысе можно получить у карантинного офицера в первом австралийском порту. Мне почему-то кажется, что этот офицер сам изрядная сволочь и крыса.

Перед каждым портом мы заполняем таможенные декларации, даже если дело происходит в Шенгене. В декларациях пишем сигареты, алкоголь и все ценное, что имеем. Пассажир Ганс, как я понял, имеет то же, что и я: камеру и ноутбук.

Я спросил у ребят, надо ли сигареты писать, если осталась одна пачка. Говорят — нет, не надо, просто пачку в карман положи, а то, как пойдет черная таможня с обыском, скажут «незадекларировано!», — а в кармане можно.

При словах «черная таможня» я конечно воспрял и решил навести справки, но в шип-офисе к тому моменту остался только Третий Помощник, а его спрашивать про такие дела опасно, — нагонит страха, что покой потеряешь и сон.

А сном я очень дорожу в преддверии атлантического перехода. Главное, чтобы не приснилось, что нас догоняют и обыскивают коричневые крысы.

17 апреля 2005
3-й день
Роттердам
22:10 cудового времени



Сошедшая в Гамбурге пассажирка сказала, что у нас корабль-призрак, что все спят, дружбы нет и каждый сам по себе. Может она права, может быть — нет. Иногда хочется собрать всех этих офицеров — россиян и новых-бледных прибалтов, попросить инженера врубить Шевчука через колонки по всему судну, чтобы всех пробрало до мурашек туманной ночью, а потом налить по пятьдесят. В конце концов, на мостике — вахта, и у вахты — автопилот.

Но нет, похоже, скорость, международная логистика и хорошие зарплаты убивают тот флот, о котором мечтали мальчики в СССР. Гитара в кают-компании, что она весит пустяк. Ее нет. Трезвые и правильные ребята уже не фарцуют, не толкают машины, не бегают в самоволки на берег и даже не матерятся вслух. Они не курят, и не удивлюсь, если покупают витамины.

Вот и отец Пол сказал мне, что романтическая идея флота давно умерла, а 2004 год был лучшим в истории морских перевозок со времен ограбления инков.

В Роттердам мы поехали вместе с новым пассажиром — дедушкой по имени Ганс. Ганс из Гамбурга. Дедушка смеялся над своим именем и говорил мне, что Ганс — это как у нас Иван. Ну я не стал объяснять, что Иван в России — редкое имя, поддержал старика. Он вылитый Швейк, — сходство со всеми известными мне рисунками поразительное. Такой же добрый, занудливый и суетливый. Как можно спорить со Швейком ? Лучше я угощу его красным вином 9 мая, чтобы помнил.

Роттердам весь такой человечный, современный и концептуальный. Стеклянные билдинги, дом-куб, дом-карандаш, шарманка на пешеходной улице, чайки конкурируют с воронами, детки-блондины, мамаши с самокрутками, весна, воздух, тучки. А зайца- негра на моих глазах схватили кондукторы в синей форме, посадили в машину и, наверное, сейчас пытают. И трамвай не придет вовремя.

А может ну ее, эту дегенеративную Европу, и скорее в Новый Свет, такой нелепый и некурящий?

А еще отец Пол сказал мне, что девять из десяти говоривших с ним моряков предпочли бы работу на берегу за те же деньги…

16 апреля 2005
2-й день
Hamburg — Rotterdam
21:45 cудового времени

Назад | Вперед

Курят у нас на судне только двое: старший помощник и я.

Старший помощник курит, меряя шагами мостик. А я курю в иллюминаторе, как в деревенском окошке. Если курим одновременно, то стараемся не смотреть друг на друга, почему — не знаю.

16 апреля 2005
2-й день
Hamburg — Rotterdam
19:15 судового времени

Кто хоть раз ясным вечером на закате стоял на баке и думал о чем-то большем, не бросит камень в Селин Дион. Нормальная песня, чего уж там. Главное руки в стороны не расставлять. Держаться надо крепко.

15 апреля 2005
1-й день
Tilbury — Hamburg
15:30 cудового времени (другого времени у меня теперь нет)

Назад | Вперед

Пишу на подходе к Гамбургу. Только что приняли на борт первого лоцмана, который проведет нас до Киля, потом примем второго и третьего.

Главная неожиданность в том, что экипаж оказался русский. А рядовые все — филиппинцы, тихие-работящие и с хорошими лицами. Особенно маленький стюард Киса.

В Лондоне меня провожал отец Пол из католической миссии Stella Maris, — еще один человек с хорошим лицом, в докерской каске. Его работа — помогать морякам, которым не хватает знаний, денег и времени. Все это бесплатно и независимо от вероисповедания и гражданства. Накануне отправления из Тилбери, за ужином, Пол сказал мне, что священником себя чувствует на 90% (а пять лет назад чувствовал на 20), что работе этой долго учился, что любит быть один, и, хотя мобильный его все знают, в семь вечера с огромным удовольствием закрывает дверь своей конторы.

В его конторе я побывал: две комнаты и сарай, в котором — деревянные статуи Иисуса и Девы Марии вперемешку с клюшками для гольфа и старой мебелью из гостиницы, которую Пол закрыл по убыточности. Прощаясь, он дымит сигаретой как докер и говорит, что путешествие это я никогда не забуду, и что в море мы находим новых друзей на всю жизнь. И я почти верю и знаю, что еще три дня с Полом — и стану католиком. На 10%.

12 апреля 2005
Москва
Ночь перед отъездом

«Как представляете себе возвращение? Друзья-цветы-фанфары?» — часто спрашивают в последние дни.

А я его хорошо представляю, cвое возвращение. Прилетаю ночным рейсом из Лондона, такси, раннее утро. Все спят. Ключ не подходит. Замки сменили, — видно, долго плавал. Стучу в окно (у меня первый этаж), выглядывает дочка. Блин, не моя! Или подросла?..

А так я готов. То есть совсем не готов, страшно мне, думаю — блажь это все и средний возраст. Книжки собрал. И музыки немного в mp3. Желтую лихорадку привил и хожу с ней неделю.

В порту Лондона, на нижней Темзе, меня должен встретить отец Пол, — священник католической миссии Stella Maris. Миссию учредил последний Папа, чтобы утешать моряков: исповедь, ночлег, молитва и интернет. Все это в двух шагах от дока, потому что у моряков на берегу всегда мало времени. Боюсь, такого Папы больше не будет.

И еще боюсь вопросов по возвращении: «Ну как?»

Напишу из Лондона. Или из Роттердама.

Ж.Ж.
Апрель >>>
П В С Ч П С В
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Досье: Евгений Жадкевич

Закончил исторический факультет МГУ, на выходе из Ленинской библиотеки купил газету с объявлениями о работе для обремененных знанием французского языка и попал в агентство путешествий. Потом открыл свое, где и работаю последние десять лет, соединяя мечту с реальностью — ostrov-evropa

В кругосветное путешествие морем захотел внезапно, на излете кризиса среднего возраста ...

Партнеры по акции:





Реестровый номер в Едином Федеральном реестре туроператоров № МТЗ 009036,
Договор страхования гражданской ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации турпродукта» - Договор № 09939/877/00041/2 от 15.05.2012. с ОАО «АльфаСтрахование»
Договор страхования гражданской ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору о реализации турпродукта» срок действия до 31.05.13
Размер обеспечения : 30 000 000,00 руб.

   TEL. +7 495 134 1516

Copyright © 2004-2009 www.ostrov-evropa.ru карта сайта

Rambler's Top100